spica.wrk.ru

Search

Items tagged with: lang ru

  • Алло, МЧС? У нас тут произошёл хлопок газа, несколько человек самоизолировались под завалами.
  • Что?
  • Возможен отрицательный рост количества жильцов.
  • Что, блять?
  • На месте дома плато, ситуация стабилизировалась.
  • Адрес скажите!
  • РИА Новости, приезжайте скорее.
#lang ru #прикол
 

Как мог бы выглядеть технически грамотный выход из кризиса

  • Общество, люди выставляют некоторые требования, чего именно они хотят от системы управления (‘государства’, или чего-то что будет вместо него). Например люди обычно хотят чтобы их не резали на улице за батон хлеба, и пока эту функцию примерно как-то выполняют мусора. Ещё большинство всё-таки хочет технического прогресса, новых телефонов, и т.п. для этого требуется наука, без неё никак. Эту функцию тоже выполняет государство, хотя и крайне хуёво.
  • Находятся специалисты, которые на основе требований заказчика формулируют техническое задание на проектирование,
    в котором в отличие от довольно абстрактных требований даются чёткие технические определения, вводится нужная терминология, и в итоге получется документ, пригодный для дальнейшей работы.
    • На основании ТЗ инженеры разрабатывают проект, в котором указываются уже конкретные решения, что именно нужно делать, подробно и пошагово. На самом деле, только на этом этапе принимается решение какой общественный строй годится для реализации ТЗ, будет ли это капитализм или социализм, или может оба не годятся и нужно нечто новое. И не только строй, но и вообще всё: какой будет календарь, будут ли вообще законы или если да то какие, и т.д. Как и в любом приличном проекте, к нему должно быть технико-экономическое обоснование, т.е. подробное объяснение того, почему проект получится реализовать и какие будут последствия и цена вопроса.
    • И только когда проект согласован со всеми заинтерисоваными сторонами, можно приступать к его реализации.
#lang ru #политика #кризис #жопа
 

Самоизоляция, самоарест, самоубийство.

Учения по загону быдла в стойла проходят успешно.


Нас тут из каждого пытаются убедить что всё это необходимость, вынужденные меры, вам же будет лучше и т.д.
Попробуем хоть немного разобраться, что же случилось на самом деле. Для начала рассмотрим официальную версию:
страшная эпидемия, пандемия, тыщи трупов...
1. Обратим внимание, что это нифига не первая и единственная эпидемия, вспомним про ВИЧ, туберкулёз, малярию
и далее по списку. Желающие могут сами найти статистику сколько народу мрёт от каждой из них, коронавирус на
их фоне выглядит очень неубедительно. Есть правда одна небольшая разница: он них мрут в основном нигеры в
африке, а от короны - уважаемые американцы...
2. Конкретно в рашке - этот вирус вообще просто подарок для пенсионного фонда, и еслиб его не было то стоило
бы сделать самим. То есть тоже непонятно нафига с ним бороться, когда экономически целесообразней этого не
делать ? Или может ктото всерьёз думает что правительсво вдруг вспомнило о своём моральном долге и решило
позаботиться о гражданах ?

В общем можно сделать вывод что официальная версия - это повод а не причина. То есть имеется другая, более
важная проблема, и ктото большой и важный не хочет отвечать за базар. Типа мы тут так прекрасно рулили,
экономика развивалась, на марс даже собрались полететь, а тут вдруг фигак, и такой неожиданный форсмажор.
Схема разумеется чудовищный баян, но работает вполне исправно.


Тогда возникает логичный вопрос, если это повод, то каковы причины ? А вот это уже сложный вопрос, т.к.
причин много, и многие из них массовое зомбирование старается вышибить из мозгов, чтоб даже не пытались
думать.
1. Учения по запугиванию, созданию страха у населения. Тут проверяется готовность мусоров тупо выполнять
приказы, обнаружить неблагонадёжные элементы (которые будут задумываться о последствиях и обсуждать или
даже саботировать), такой список будет необходим в ситуации когда мусора реально понадобятся. Для населения
усиливается условный рефлекс подчинения. Т.е. 'граждане' потихоньку привыкают что любую хуйню от мусоров
надо терпеть (на благо всего общества), что мусора сами своиже законы могут не соблюдать и это норма, и т.д.
2. Ликвидация бизнеса. Очевидно, что подавляющее большинство мелких и средних держателей кафешек и салонов
уже банкроты. Разумеется, на бизнес всем положить, но ведь вместе и нормальным в жопе окажется и так называемый
'криминал'. Ну какая может быть торговля наркотиками когда из дома не выйти ? А это лишает людей возможности
сопротивляться, по причине отсутвия денег. Организовать в текущих условиях какую либо реальную борьбу и так
близко к невозможному, а теперь ещё будет тупо не на что купить патроны.
3. Отмена налички. Уже сейчас кое где отказываются продвать продукты за нал, ведь там вирус... Как следствие,
ни у кого больше не будет вообще денег, только те, что 'государство' разрешит. Т.е. по сути теже продуктовые
карточки в формате банковских карт. Да, это именно и есть отмена денег, т.к. то, что в банке на карточке
деньгами не является тупо по определению (нет возможности их потратить без разрешения банка).
4. Быдло само даст мусорам базу со своими адресами фактического проживания, поставит в телефонки трояна с
полным доступом к чему угодно, ведь это ради их же безопасности.

Разумеется, это только самый поверхностный взгляд, вообще очевидные вещи. Их надо анализировать дальше,
какова цель следующего уровня ? С каждым уровнем это всё сложнее делать не скатываясь в конспирологию
типа искусственного происхождения вируса.

#lang ru #коронавирус #самоизоляция #нерабочаянеделя #домалучше #covid19 #эпидемия
 
Изображение / Фото
Анне Барковой было 33, когда ее арестовали первый раз. Это случилось 26 декабря 1934 года. К делу как доказательство вины был приложен блокнот со стихами. Через пятнадцать месяцев она пишет в заявлении на имя Ягоды, что больна туберкулезом и астмой и ссылка будет для неё медленной смертью. «Прошу подвергнуть меня высшей мере наказания».
Милость в виде расстрела она не получила, получила пять лет заключения. В Акмолинском лагере жён изменников родины, где рядом с ней была жена Ягоды, который не облагодельствовал ее расстрелом и вскоре сам был расстрелян, она научилась варить повидло и пасти овец. И работала прачкой в прачечной.
Освободившись из казахстанских лагерей, в Калуге мыла полы в школе, подметала улицы и работала ночным сторожем. «Холод, грязь, в комнате, кроме меня, три души, да в кухне две». Она мёрзнет, потому что зимних вещей у неё нет. Денег не хватает даже на еду. Она зарабатывает, гадая женщинам по картам и по ладони. Бывшая и будущая каторжанка, она всех в этом темном бытовом царстве видит насквозь в их наивной жадности, тупости, в их человеческом зле и жестокости. Ее взгляд на людей сух, жёсток, сама она говорит о цинизме («светлый цинизм»). У единственного своего друга в Москве, просит, молит, клянчит: вышлите хотя бы 10 руб. «Ибо разута, раздета и голодна, как собака».
«В атмосфере густой матерщины, суеты, злости, нищеты и свинохамства читаю Расина. Пикантное сочетание, вроде торта с хреном».
Из своего калужского подвала (не метафорического, а самого настоящего) она рассылает стихи по столичным журналам, но дело это безнадежное: ей не отвечают. Да и не долго ей рассылать стихи: 27 ноября 1947 года снова приходят за ней. Следователь Райцес убеждал ее на допросах, что она желала физического устранения Сталина, а прокурор гуманно смягчал обвинение: не физического, а устранения от власти. Так или иначе, а все одно: десять лет лагерей.
В лагере у Полярного круга она носила номер на спине. «Ни шить, ни вязать, ни вышивать, ни смеяться, ни плакать, ни отойти на 10 метров от барака — за все полагался карцер. Нас пытались превратить в идиотов, автоматов. Некоторые сходили с ума. Я отделалась неизлечимыми болезнями и навсегда испорченной нервной системой». Но там же, в черно-белом мире стужи и жестокости, она писала стихи и читала их любимой женщине, сидя рядом с ней на нарах. А когда вышла из лагеря, она была «55-летняя женщина, бывшая писательница, бывшая журналистка, бывший человек».
В Штеровке под Ворошиловградом, ныне Луганском, Баркова вместе со знакомой, с которой сидела в лагере, жила в частном домике у незнакомой им прежде женщины. Так и жили в одной комнате две бывшие зэчки и добрая душа, давшая им кров. Нет, вчетвером: там ещё кот жил.
Кот их и подвёл. Две бывшие зэчки дали ему имя одного из руководителей партии и правительства. Кот Хрущ? Кот Маленков? Не сохранилось имя кота. Был ещё радиоприёмник, по которому они слушали Голос Америки. Соседка написала донос.
13 ноября 1957 года за Барковой снова пришли и снова изъяли ее блокноты со стихами и прозой. Теперь следователь спрашивал: «Зачем пишете?» Об этом же спрашивала ее женщина-психиатр в институте судебной экспертизы в Харькове. Один подозревал ее в антисоветской диверсии, другая в сумасшествии. Итог подвёл Луганский облсуд, все тот же итог: десять лет лагерей.
Так отчего же она писала? Отчего вообще люди пишут?
«Писала, потому что я хотя и бывший, но все-таки литератор. Не писать мне мучительно тяжело. Я не пишу сейчас и превращаюсь в кретина. Может быть, состояние кретинизма и является состоянием человека исправившегося и перевоспитавшегося.
В таком случае я уже готова. Меня вполне можно освободить». Это из письма, написанного инвалидом второй группы Барковой в мордовском лагере.
В этой худой, изможденной, больной, с резкими чертами лица женщине теперь было только одно желание: перебраться из лагерного барака в инвалидный дом.
Когда приговор после восьми с половиной лет заключения отменили «за недоказанностью обвинения», она осталась в лагере: «сижу в зоне, ибо жить за зоной не имею средств». Ее чуть ли не силой гонят из лагеря вон — езжай в Луганский инвалидный дом!— а она молит как о последней милости: пошлите москвичку (когда-то была москвичкой, жила на улице Герцена) в инвалидный дом под Москвой или оставьте в инвалидном доме неподалёку от зоны.
Человек, женщина, тело ее высохло и сморщилось, но оно ещё тёплое, ещё живое. Человек, лицо, голос, мысли, боль, а ее отпихивают, как тряпку ногой: никому не нужна эта женщина, насквозь пропахшая лагерем.
«Две трети инвалидов — бродяги, воры, хулиганы или несчастные из детдомов, искалеченные полиомиелитом, лишенные родителей...
Мат, пьянство... распутство. Уродливые старухи «крутят любовь» с уродливыми, скрюченными в три погибели стариками».
«Даже в лагерях я не видела и не слышала подобной мерзости».
Отпустите ее! Отпустите ее наконец из юдоли боли, освободите ее наконец из ада, отпустите ее из страны начальников, вертухаев, гэбэшников, лагерей, тюрем, бараков, камер, инвалидных домов, разложившихся в жижу людей. Отпустите ее.
Отпустили — во Владимирский инвалидный дом.
Так, через инвалидные дома (самые жуткие и тошнотворные натуралистические подробности жизни в них мы здесь не приводим) добралась она до Москвы. «Предлагают мне временную прописку, но опять-таки в квартире, где жить нельзя; пропишись, а ночевать ходи по Москве. А мне все-таки 65 лет, и я очень больна».
Поэтому она живет без прописки у знакомых в коммуналке, где кроме неё живут ещё семнадцать человек. Живет по адресу Настасьинский переулок д. 8. Странно мне представить, что когда я одиннадцатилетним футболистом гонял мяч во дворе на улице Горького, напротив, через улицу, в тесной комнате жила на попечении двух старых друзей худая женщина, больная астмой и туберкулезом, страдающая от эмфиземы легких, задыхающаяся от сердечной недостаточности — русский поэт Анна Баркова.
Невысокая, маленькая, худенькая, с пышными рыжими волосами, с носом картошкой и острым взглядом, она то ходила в обгоревшей при бомбежке телогрейке, то в пальто с чужого плеча, усеянном заплатками и заколотом большой булавкой. Носила зимой ватные штаны, а летом брезентовые. На голове то шляпа бойскаута, то старый платок. Люди запоминали ее ехидные высказывания и твёрдую, мужскую походку.
В письмах этой замотанной платком женщины в ватных штанах — французская речь и ссылки на Кафку, Фейхтвангера, Томаса Манна, Уэллса.
«Я провела в условиях почти беспрерывного строгого и спецрежима лагерей 5 лет + 8 лет 3мца + 7 лет 6 м-цев, т.е. почти 21 год. Да почти восемь лет между первым и вторым сроком на учете и под надзором. Считайте, 30 лет репрессий.
А за что?».
На Никитском бульваре она обрела наконец своё жильё: комнату в коммуналке. Окно с решеткой выходит в глухую стену. Соседка кричит пронзительно, и ей вторит ее сын, которого Баркова называет «цветочек». Докучают и другие соседи, чтобы она по расписанию мыла полы в коридоре. Ну намылась она уже в своей жизни полов, эта больная многими болезнями, с трудом ходящая пожизненная зэчка. Но это мелочи, пустяки. После бараков, где сотни людей нагромождены на нарах друг на друга, здесь почти как в раю. Тепло. Своя комната, свой угол. И наконец покой — после того, как ее, словно неодушевленный предмет, перевозили в вагонах для зэков из Москвы в Караганду, из Сибири в Мордовию. Таганрог, Ростов Ярославский, Калуга, Кемеровская область, Иркутская область, Владимир, где только она не была не по своей воле, в каких только тесных норах из чёрных досок и грязных конурах с железными ведрами не жила. А тут — кухня с газовой плитой, комната, чай, одиночество, бульвар, покой.
У неё нет родных. Вокруг плещется Москва. Ездят по бульвару троллейбусы. В дни советских выборов она уходит в близкий Дом Книги на Калининском и сидит там целый день, чтобы не голосовать. Продавщицы ее не гонят. Она никому не известна, никому не нужна, и вокруг во все стороны расстилается глухое и чужое время. И она пишет в тетрадку стихи.

Алексей Поликовский
——
Это текст из моей Антологии русской поэзии «Высокое Небо». Ниже в ленте тексты о Лермонтове, Некрасове, Сумарокове, Кузмине, Бунине, Ходасевиче, Гумилеве, Ахматовой.
——
Ответ на часто задаваемый вопрос: Как прочесть Антологию? — На бумаге Антология не издана. Собираюсь выложить «Высокое Небо» в интернет.
——
#lang ru #poetry #Russia #поэзия #АннаБаркова #СССР
 
Бокс кто-нибудь смотрит? Тогда завтра! И посмотрите, какие классные фото в тексте!

https://novayagazeta.ru/articles/2019/12/04/82994-nosorog-v-sombrero

#lang ru #спорт #бокс #Джошуа #Руис
 
Бегущие по волнам к счастью

http://franceska.su/component/k2/item/1803-momento-more

#lang ru #TheBeatles
 
Чудо в людях.

https://novayagazeta.ru/articles/2019/11/27/82898-hraniteli-russkogo-lesa

#lang ru
 
Изображение / Фото
Сначала дикая одесская девочка, носившая туфли на босу ногу и платье на голое тело. Прыгала в море со скал, со свай, с лодок, с волнорезов, и плавала часами. Никого не боялась, никого не слушалась, всем умела ответить, как отбить и отбрить. «Смесь русалки и щуки».
Потом девушка в белом платье, подверженная приступам лунатизма. Ночами в Царском селе ее тянуло выйти на крыши — подальше от Земли, где её ждали кошмары и несчастье.
Чуть позже петербургская красавица с низкой челкой и зелёными глазами, душившаяся духами «Идеал», худая и гибкая настолько, что без труда закручивала себя в кольцо и касалась ступнями затылка.
Ещё через время — трехсотая в очереди среди людей, стоящих у красной тюремной стены, чтобы отдать в окошко равнодушному вертухаю передачу для сына, брата, мужа, отца.
А ещё позднее — высокая женщина в шали, накинутой на плечи, трагическая фигура с гордым и величественным лицом.

Дома, в которых Ахматова жила в Севастополе и Царском Селе, исчезли с лица земли, люди, которых она знала и любила, исчезали. Николай Недоброво умер в 1919 году, Борис Анреп эмигрировал в Англию, Артур Лурье эмигрировал во Францию и писал ей отчаянные письма, зовя к себе; ни на одно из семнадцати писем она не ответила. Гумилева — Колю — убили. Мандельштама — Осю — убили. Поэта Бенедикта Лившица так избивали во время следствия, что он сошёл с ума; его убили. Поэта Льва Квитко убили. Поэта Переца Маркиша, которого она знала ещё в молодости, убили. Ее знакомый, юрист и историк искусств Иосиф Рыбаков умер в тюрьме. Сына арестовывали четыре раза и отправили в лагеря на тринадцать лет. Второй муж, Шилейко, говоривший, что «Аня поразительно умеет сочетать неприятное с бесполезным», умер, третий, Пунин, сказавший ей «Не теряйте Вашего отчаяния», умер в лагере, и могилы его нет.
«Я помню всё — в этом и есть моя казнь».
Она осталась одна — заживо замурована в советском времени. Так как ее не издавали десятилетиями, многие думали, что она давно умерла. Симонов считал ее поэтессой десятых годов. Твардовский вплоть до конца пятидесятых думал, что она умерла в двадцатые. Жена Пастернака, Зинаида, конечно, знала, что она жива, но говорила, что «Ахматова пропахла нафталином». Критик Самарин утверждал, что она жила с Николаем II, другой критик, Перцов, называл ее «женщина, которая не сумела вовремя умереть». А врач в поликлинике Литфонда спрашивал: «Вы кто — мать писателя или сами пишете?»
В двадцатые она «клинически голодала» (ее слова), в тридцатые жила в нищете, когда в комнате, где к обоям криво приколот рисунок Модильяни, у неё были только чай и хлеб. Иногда соевые конфеты для гостей. Полпачки чая в подарок — праздник. Четыре селедки — богатство. В сороковом жила в пальто, потому что кончились дрова. Имущества не имела — один архив.
В ее комнате в коммунальной квартире в Фонтанном доме всегда был беспорядок, терялись ложки, пропадали чашки, не включался электрический чайник. Из книг она выдирала иллюстрации, которые ей не нравились. Со дна сундука вдруг доставала вещицы десятых годов, в шкафу неожиданно для самой себя находила сухарь к чаю. Лёжа на диване, накрывалась ветхим одеялом, но пододеяльника никогда не было.
Душа ее как будто состояла из несочетаемых вещей: безумия и твердости, хаоса и ясности. Она боялась переходить улицу и судорожно вцеплялась в руку того, кто был с ней, но на середине улицы кричала от страха; на тёмных лестницах предвоенного Ленинграда она переселялась в иную реальность и, рискуя сломать себе шею, искала ступени там, где их нет. Любой отъезд и вокзал доводили ее до сердечного приступа. Нитроглицерин всегда был в ее сумке. Одновременно она ясно понимала людей и умела строить отношения с ними, вела свою линию, отстаивала свои интересы в том, что называется «литературный процесс» и «история литературы», и с высокомерным вызовом смотрела на все свои несчастья. «Я могу выдержать все».
Один из ее знакомых сказал ей в виде комплимента, что на ее маленькие руки не найдётся подходящих наручников. Ничего себе комплимент. Но в НКВД-КГБ есть наручники любых размеров. Присутствие гэбэшников в своей жизни она ощущала постоянно. (Дело оперативной разработки на неё было заведено в 1939 году и закрыто в 1956). Когда в июле 1941 она семь часов разговаривала с Мариной Цветаевой в своей комнате на Ордынке, все это время у дома стоял шпик. В ее отсутствие они открывали ее папки, хамски отрывая завязки, и бритвой срезали корешки книг, ища спрятанные стихи. Она не называла в разговорах имён и кивала на потолок, боясь прослушки. Она часто не записывала стихи, опасаясь обыска и ареста, а если записывала, то вместо некоторых строк ставила точки. Писала стихотворение на клочке бумаге, давала прочитать близкому человеку и тут же сжигала в пепельнице.
Как королева в изгнании, она не имела своего дома и жила по людям. У кого только она не жила. В начале двадцатых в Петербурге у Лурье, вместе с Ольгой Судейкиной. Потом у Пунина, во время войны одно время в каморке дворника, после возвращения из эвакуации у Рыбаковых и Гитовичей, а в Москве у Ардовых, у Харджиева, у Шервинских, у Большинцевой, у Шенгели, у Раневской, у Марии Петровых, у Ники Глен, у Маргариты Алигер; в конце концов она сказала с горечью, что в скитаниях «потеряла оседлость».
С места на место, из квартиры в квартиру Ахматова переезжала с чемоданчиком, в котором лежали блокноты, папки, старые корректуры, листочки и школьные тетрадки со стихами. Даже уезжая в гости на короткое время, она брала чемоданчик с собой, потому что боялась внезапного обыска и хорошо знала, как исчезают люди, стихи, рукописи. Чемоданчик почти развалился в странствиях по чужим квартирам, и она обвязывала его веревкой.
«Давайте договоримся: поэт — это человек, у которого ничего нельзя взять и которому ничего нельзя дать».
Потертое пальто, сплющенная шляпа, детская шапочка, грубые чулки, туфля с оторванным каблуком, дома чёрный халат с драконом на спине, разорванный по шву от плеча до подола — она невозмутимо носила любое тряпьё. После войны людям бросалось в глаза, что эта величественная женщина ходит в старой шубе с облезлым воротником. Сама она говорила, что «четыре зимы ходила в осеннем». И при этом — руки в перстнях.
При ней был её двор. В ее свиту в разные годы входили Лидия Чуковская (с перерывом на десять лет), Мария Петровых, Ника Глен, Любовь Большинцева, Иосиф Бродский, Анатолий Найман и многие другие, включая старуху-соседку, которая сама пришла на ее крошечную дачку в Комарово (так называемая Будка, домик с железной печкой и матрасом, поставленном на кирпичи ), чтобы готовить для неё, потому что всем было известно, что эта властная в жизни и всевластная в поэзии женщина беспомощна в быту. Она даже причесываться сама не могла, на даче её причесывала Ханна Вульфовна, жена брата. В Москве диетическую еду ей готовила актриса Нина Ольшевская, а кормила ее литературный критик Эмма Герштейн. Их было десятки — людей, помогавших ей в Петербурге, Ленинграде, Москве, Ташкенте, носивших ей воду и дрова, сахар и коврижки, варивших ей обеды, кормивших ее кашей и творогом, мывшей в ее комнате полы, топивших ей печку. В их глазах она была хранитель времени и живой классик. И они ей служили.
Это не исключало дружеской насмешки. Ардов называл ее «мадам Цигельперчик». Раневская, которая Ахматову называла «рабби» (а та ее «Чарли»), приходя к ней в гости, изображала ее трагические стихи в комическом виде. Такое скоморошество веселило Ахматову. Она и сама любила подшутить над собой — когда молодой поэт Найман подавал руку, чтобы вести величественную Ахматову гулять, величественная говорила: «Бобик Жучку взял под ручку». А когда она выпивала — а она любила выпить бутылочку вина с кем-нибудь из близких ей — лицо ее оттаивало, глаза блестели, и видевшим ее становилось понятно, какой она была в те легендарные времена, когда в Париже позировала Модильяни (никто тогда не знал, что — обнаженной), имела поклонников, про которых Гумилёв говорил «Аня, больше пяти одновременно неприлично!» и проползала в щель под воротами, которые запирал ее муж Шилейко, чтобы она не сбежала.
У Ардовых на Ордынке, где посредине двора рос тополь, у неё была комнатка в шесть метров, почти вся занятая тахтой, а оставшееся место занимали стул и столик. Королева в изгнании сидела на тахте, уперевшись в неё ладонями, и принимала людей. Люди шли к ней с раннего утра до позднего вечера. Такие дни в семье Ардовых назывались «Ахматовками». Шли представиться ей, посмотреть на неё, прочитать ей стихи и услышать, как она читает свои. В соседней комнате кричал телевизор, там громко говорили, играли в карты. Окно нельзя было открыть: под ним мужики, матерясь, забивали козла. В подворотне, ведшей к подъезду, разливалась огромная лужа. И над всей этой прозой жизни из маленькой комнатки на Ордынке звучал ее твёрдый голос: «Поэт всегда прав!»
Поэт всегда прав, даже когда с сердечным приступом лежит в коридоре Боткинской больницы или на чужой кровати в чужой квартире («Подготовка к третьему инфаркту проходит успешно!»), поэт всегда прав, даже когда советские церберы вымарывают у него из стихов слова «Бог» и «тюремные ворота», и поэт всегда прав, даже когда неправ, называя с высоты своего величия Есенина «маленьким поэтиком» и утверждая, что «Цветаеву и близко нельзя подпускать к Пушкину».
Ее стихи, которые она не записывала и часто забывала, расходились по людям; их знали наизусть даже узники в лагерях. Сохранилась лагерная береста, на которой они выцарапаны. Забытые и сожжённые строки и стихотворения внезапно возвращались к ней из памяти тех, кто их сохранил. Свой тайный «Реквием», свой плач и стон, своё горе по убитым и ярость к убийцам она хранила в памяти семерых человек, которые не знали друг о друге.
Погружённая в «клокочущую тьму» самых страшных лет двадцатого века, жившая под угрозой смерти, которая еженощно могла постучать ей в дверь кулаками «этих милых любителей пыток, знатоков в производстве сирот», Ахматова не сломалась и не согнулась. В ужасе, грязи и крови доставшегося ей времени она сохранила серебро Серебряного века. Все понимали, что в эпоху пресмыкательства и раболепия значат ее величественная осанка, замкнутое древнеримское лицо и ее верность тем, кого убили. Когда многие, завидев жену или мать арестованного, переходили на другую сторону улицы, Ахматова ездила в Воронеж навещать ссыльного Мандельштама. «За это орденов не давали». Борису Пильняку, который однажды целую ночь ехал с ней из Ленинграда в Москву на своём новом американском авто, хотел на ней жениться и посылал ей корзины цветов, она отдала долг — стихотворением, написанным сразу после его ареста.

Алексей Поликовский
——
Это текст из моей Антологии русской поэзии «Высокое небо». Ниже в ленте другие тексты из антологии: Лермонтов, Ходасевич, Кузьмин, Некрасов, Бунин, Фет, Сумароков, Гумилев...

#lang ru #poetry #поэзия #АннаАхматова
 
Изображение / Фото
Изображение / Фото
Изображение / Фото
Изображение / Фото
Изображение / Фото
Это прекрасное здание с высоким фасадом, белыми колоннами, театральным залом, башней для астрономических наблюдений — жемчужина конструктивизма, неповторимое творение архитекторов Антонова и Антипова, которые в 1929-1935 годах создали в центре Москвы, на улице Хавской, уникальную школу, известную как «школа №600». Школа уже несколько лет стоит пустая. Посмотрите на фотографиях, как обезображены ее стены, какие дыры зияют у колонн, как впали в запустение ее двор и корпуса.
Это здание неразрывно связано с Хавско-Шаболовским конструктивистским массивом и с башней инженера Шухова. Во дворе школы — анкер, к которому в двадцатые годы крепились тросы радиомачты. Был во дворе школы и фонтан. Это огромное, вмещавшее две тысячи учеников здание может быть образцовой школой, может вместить в себя театр и обсерваторию, может быть общественным центром района и гордостью Москвы. Вместо этого оно заброшено и разрушается.
Школа находится в ведении Департамента образования г. Москвы. В мае прошлого года Новая Газета обратилась с запросом в Департамент о судьбе школы. В ответе говорилось, что ремонт будет, и школа вернётся к образовательной деятельности в конце 2019 года. Сейчас конец года, а ремонт даже не начался. На новый запрос Новой газеты пресс-служба Департамента ответила отпиской, а на вопросы газеты не ответила вообще. Вот эти вопросы:
Почему сорваны сроки введения школы в эксплуатацию?
Когда начнётся ремонт?
Где учителя, родители, жители района и историки архитектуры могут ознакомиться с проектом ремонта?
Когда школа вернётся к образовательной деятельности?
Мы знаем московскую практику, когда прекрасные здания доводятся до разрушения, а потом сносятся в одну ночь. Мы знаем, что по Москве, как акулы, рыщут застройщики, готовые с мясом вырывать исторические куски города. Поэтому упорное молчание Департамента образования и его многолетнее бездействие вызывают тревогу.
Школа №600 — уникальный памятник московского конструктивизма — находится под угрозой уничтожения.

#lang ru
 
Изображение / Фото
Лучшие пилоты — коты! :)

#caturday #cats #avia #lang ru
 
Вопрос дня (и всей жизни)

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/11/12/82696-poltory-tysyachi-v-mesyats

#lang ru
 
Два голоса, два языка
Дуэт севера и юга

http://franceska.su/component/k2/item/1799-otkrytoe-serdtse

#lang ru #music #GabyMoreno #KonstantinWecker #VioletaParra
 
Сейчас 28663 подписи под петицией

https://www.change.org/p/в-расстрельном-доме-на-никольской-улице-23-должен-быть-только-музей-истории-террора?source_location=petitions_browse

#lang ru #Россия #политика #история #РасстрельныйДом
 
Авторское название текста — Аромат крови.
Там в конце — ссылка на петицию.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/10/30/82556-parfyum-pulya-v-zatylok

#lang ru
 
Возвращение имён
Тех, кто исчез без следа
Был расстрелян в подвале
Умер в лагере
Или под пытками

Прямая трансляция здесь:

https://october29.ru

#lang ru
 
Самое время сказать в самом конце октября :)

http://franceska.su/component/k2/item/1071-ноябрь,-отвали

#lang ru #music #музыка
 
Давно прошли те времена, когда рок-песенки состояли из немудреных аккордов и простеньких текстов. Послушайте эту вещь, эту рок-поэму, в которой зашифрованы мифы древности и намеками для посвящённых названы имена героев, писателей и поэтов...

http://franceska.su/component/k2/item/1790-irlandiya-kak-lyubov

#lang ru #music #ThinLizzy #rock #Ireland #музыка #история #рок
 
Этот текст посвящён памяти Юлиана Григорьевича Оксмана.
Но он не о прошлом.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/10/16/82380-zabytyy-dar-adama

#lang ru #история #литература #Россия #политика
 
Изображение / Фото
Сегодня у Лермонтова день рождения.
Вы близки и бесконечно дороги нам, Михаил Юрьевич.

——

Лермонтов многим казался неблагообразным и даже уродливым. Одна из светских дам назвала его карликом. Боготворивший его как поэта мальчик одиннадцати лет при первой встрече с ним ужаснулся его облику, который показался ему безобразным. Лермонтов был мал ростом, имел большую голову, широкие плечи, плотную фигуру, кривые ноги. Лицо у него было смуглое, нос вздернутый, смех громкий, иногда пронзительный. Недаром друзья по школе гвардейских подпрапорщиков называли его Маешкой — имя уродца из французского романа.
Безусловная некрасота сочеталась в нем с безусловной заносчивостью. Взгляд его чёрных узких глаз был тяжелым и не сулил добра. Однажды он так уставился в поэта Языкова, что тот не выдержал немой атаки и ушёл. Он сам называл себя злым. В памяти людей, его знавших, он остался маленьким гусаром, злословившим всех подряд. В нем была способность попадать людям в больное место, и если он видел, что задевает их, то с радостью и азартом задевал снова и снова. Людей он воспринимал как манекенов, на которых можно оттачивать остроумие. «Пристанет, так не отстанет».
Однажды на Кавказе он ехал из Пятигорска в Георгиевск в одной фуре с тремя офицерами. По дороге он издевательскими шутками так допёк их, что каждый из них сделал ему вызов, и все трое сообща высадили его из фуры. Дуэли удалось избежать с большим трудом.
В великом поэте Лермонтове жил любимый бабушкин внук, избалованный до такой степени, что и в 25 лет мог с вилкой в руке побежать к вносимому в комнату блюду и наброситься на него, поедая лучшие куски. А другие степенно сидели за столом и ждали. И это тоже его смешило.
В подростковые годы он много настрадался от Екатерины Сушковой, которая была на три года старше его и в которую он был влюблён. Она смеялась над ним и однажды накормила его булочками с опилками. Он не забыл этих опилок. Через несколько лет он отомстил ей в духе своего героя Печорина, хладнокровно разыграв роман, который имел целью унизить ее. «Я не пишу романы, я теперь их делаю».
Он был «воплощение шума, буйства, разгула, насмешки». Ему доставляло удовольствие говорить людям в лицо вещи, которые их оскорбляли. При этом он внимательно смотрел на них, ему была интересна их реакция. Белинскому при их первой встрече он сказал, что его любимого Вольтера в Чембаре не взяли бы и гувернером. Белинский, в ужасе от их разговора, назвал Лермонтова «пошляком». Правда, потом изменил мнение и был в восторге от его ума, тонкости и глубины.
Серьезно он говорил редко и с немногими. Со всеми остальными он дурачился. Сбегая вниз по лестнице, маленький гусар умышленно задевал того, кто поднимался вверх, и разражался громким смехом; в памяти у людей остался вызывающий звон шпор на его сапогах. Однажды на манёвры гвардии он явился с маленькой детской сабелькой на боку. Великий князь Михаил Павлович, командир гвардии, отобрал у него сабельку и на три недели послал на гауптвахту. Шитьё на мундире у него было неуставное. За общим офицерским столом он сидел по традиции людей 1812 года в одной рубашке, тогда как все остальные вокруг него по правилам николаевского царствования сидели затянутые в мундиры и застегнутые на все пуговицы.
Приходя в кабинет к редактору Краевскому, Лермонтов со смехом сбрасывал со стола бумаги и перемешивал их. Приходя в гости в чистенькую квартиру одного из своих друзей, он стряхивал пепел с пахитоски на пол, а окурки зарывал в горшки с любовно выращенными рододендронами. Приходя в ресторацию, великий поэт ударял тарелки о собственную голову, надламывал их и отдавал прислуге, у которой они разваливались в руках. Это смешило его несказанно.
Его демонизм и байронизм отчасти были позой очень молодого человека, а отчасти выражением его отношения к людям и жизни. Он чувствовал себя неизмеримо выше других. В университете он не посещал лекции, а на экзамене обнаруживал большие знания и спорил с профессорами. Человечество казалось ему мелким, скучным и безнадёжным. Дерзостью, смехом, издевкой он противоречил времени. В России это было время писцов, а не поэтов, аферистов, а не героев, время чинопочитания и отсутствия воздуха. Император Николай нутром чувствовал, что маленький дерзкий гусар своим живым гневным стихом и своей свободной жизнью противоречит его царству мертвечины. Получив известие о смерти Лермонтова, он сказал приближенным: «Собаке собачья смерть».
Записные патриоты сокрушаются, как мог Лермонтов называть Россию немытой. Утешим их, он ещё не то говорил. Веселясь с друзьями, в легком подпитии, он самому себе присвоил имя чистокровного российского дворянина Скота Чурбанова.
Сквозь этого жесткого, недоброго, язвительного, вызывающего Лермонтова сквозит нам другой, которого мы видим на Кавказе в придорожной ресторации, где он сидит за столом с попутчиком-французом, они разложили перед собой листы бумаги, рисуют и поют по французски во весь голос, не обращая внимания на других людей: «Да здравствует жизнь! Да здравствует жизнь! Да здравствует жизнь! И свобода!»
При всей своей любви к сарказму и издевательству Лермонтов твердо знал, что есть черта и где она проходит. В век убийц-бретёров он убийцей быть не хотел. На двух своих дуэлях он не стрелял ни в Баранта, ни в Мартынова. «Стрелять я в этого дурака не буду», — сказал он секундантам так, чтобы Мартынов слышал.
Лермонтов был беспредельно одинок. В доме в Пятигорске, куда он приходил в гости, запомнили, как он садился рядом с пианино и сидел, опустив голову. Он мог сидеть так час и два, его не трогали. Один едва знакомый ему человек видел его незадолго до дуэли с Мартыновым на улице. Он шёл с палкой в руках, и лицо его было бесконечно мрачным. У Пушкина, когда он умирал, рядом были жена, дети, друзья. У Лермонтова, когда он лежал убитый на столе в маленьком бедном домике на окраине Пятигорска, не было никого. Да, потом его хоронил весь город, дамы клали ему в гроб цветы, а офицеры полков, где он служил, несли гроб, и эта картина как будто заслонила и скрыла его одиночество. Но оно было, было. Едва знакомый ему офицер, узнав о дуэли, взволнованный прибежал в домик, где Лермонтов квартировал у майора Чиляева, и увидел пустую комнату, тело на столе и под столом медный таз, в который ещё стекала кровь.

#lang ru #поэзия #Лермонтов #история
 
Жаль, что музыка не может звучать прямо с газетной страницы...
https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/10/02/82209-blyuz-osennego-dnya

#lang ru #music #музыка
 
Изображение / Фото
Изображение / Фото
Не надо раскрашивать прошлое. Не надо вторгаться в тихий серо-белый мир старинных фотографий, где в неподвижности застыли те, с кем мы пытаемся говорить через время.
Раскрашенные фотографии — китч. Так я думал до тех пор, пока не увидел эти.
Под псевдонимом Klimbim скрывается художник Ольга Ширнина.
Лев Толстой сидит на скамейке. Палочка, привязанная веревочкой к руке, шляпа с мятыми полями, мешки под глазами — как все точно и живо в возвращённом цвете. И глаза. Левый скрыт нависшей бровью, а правый... пристальный, тяжелый взгляд начисто отвергает все представления о Толстом как о добром дедушке, любившем все человечество. Какая горечь во взгляде.
И вот он сел завтракать с Софьей Андреевной. Свет и цвет вернулись, и давнее утро восстановилось во всем его очаровании. Живы не только он и она, живы даже тарелки и чашки. И сахарница жива. И мы через сто с лишним лет с жадным и несколько неприличным любопытством рассматриваем, что там у него на тарелке, что он ест? Какую-то свою особенную вегетарианскую кашку? А Софья Андреевна? Она тайно бросала в его веганские супы куски мяса, боясь за его здоровье...
И снова — взгляд. Что в нем? Мы думаем, что это мы смотрим на него, а на самом деле это он смотрит на нас своим светлыми и почти безумными глазами, смотрит не моргая и видит насквозь...
А за ними сад. В темной зелени сада разбросаны лужи солнца.

«Сад Льва» здесь:
https://ridero.ru/books/sad_lva/

#lang ru #литература #ЛевТолстой #фотография #art #literature
 
Изображение / Фото
Мальчик Коля Некрасов, в пятом классе гимназии нюхавший табак, сбежал от жестокого отца в Санкт-Петербург, чтобы поступить в университет. Отец разозлился и лишил его денег. На последние гроши мальчик брал уроки латыни, необходимой для экзаменов. Учитель принимал его в халате, подвязанном полотенцем, и за уроком пил водку. Деньги кончились, уроки прекратились, из съемного угла Некрасова выгнали. Он стал бомжем.
Затерянный в огромном городе провинциальный мальчик, никому не нужный, ничем никому не интересный — куда ему идти? Он продал шинель, сапоги и стопку книг. Из имущества у него остались коврик и подушка. Он жил в подвале, в одной комнате с алкоголиками. Хозяйка обваривала его кровать кипятком, изгоняя блох. Потом его приютил студент, с которым у него были одни сапоги на двоих, поэтому они выходили попеременно.
Он стал разнорабочим журналистом, зарабатывавшим гроши. Для театра перевёл французскую пьесу, не зная французского. Он сделался мелким издателем, знавшим типографов и у кого из них взять дешевую бумагу. Он издавал брошюрки с анекдотами и о танцах. Так он выкарабкался из нищеты, но навсегда сохранил в душе страдание по несчастным, падшим, бедным и безнадежным людям.
Страшная, грязная и голодная молодость измотала его. По воспоминаниям о нем разбросаны выражения «желтовато-серое лицо», «желто-лимонного цвета лицо», «болезненно-бледен», «желтоватое лицо и усталые глаза». Чернышевский, впервые увидев его, сказал, что в комнату вошёл человек молодой, но «будто дряхлый, опустившийся плечами». Некрасов носил в себе этот внутренний надлом всю жизнь, и в нем причина того, что редактор «Современника» и народный поэт совершал поступки, которые многим казались постыдными. В 1866 году, после покушения Дмитрия Каракозова на царя, он в Английском клубе подошёл к Муравьеву-Вешателю и попросил разрешения прочитать стихи в его честь. Стихи не сохранились. Он не выдержал давления.
А давление было огромное. Если бы Некрасов стал объяснять, какие связи нужно иметь и на какие компромиссы идти, чтобы сохранить журнал — его бы очень хорошо поняли Твардовский с «Новым миром» и Муратов с «Новой газетой». Некрасов лично знал шефа жандармов, министров, сенаторов. Но были рядом и другие люди — два молодых друга, вместе с ним редактировавшие (тогда говорили — редижировавшие) «Современник». Добролюбов умер в 25 лет, после четырёх лет страстного труда. Чернышевский сменил место редактора на место в тюремной камере, провёл двадцать один год на каторге и в бессудной ссылке и отказался просить о помиловании. Их портреты висели в кабинете Некрасова. Ему казалось, что они укоризненно смотрят на него.
Этот бледный, рано полысевший человек с обвисшими усами и бородкой, разбогатев, жил широкую ногу. В квартире его, одновременно бывшей редакцией, стояли пять чучел медведей, собственноручно убитых им на охоте. В одной из комнат — бильярд. В прихожей можно было встретить Тургенева, а можно пять охотничьих собак и личного егеря Некрасова в одежде с зелёными нашивками. Тут же ходили авторы, ожидавшие, когда Некрасов встанет; некоторых он, проснувшись, вызывал к себе в спальню, где лежал под бордовым стеганым одеялом, закинув руки за голову. А когда вставал, то сразу бросалось в глаза, что он ходит, шаркая ногами. «...хлябал ногами и говорил сиплым голосом».
Вставал он поздно и ходил по квартире-редакции в голубом узком шелковом халате и ермолке. Говоря, подёргивал себя за бородку, и всем говорил «отец». «Слушайте, отец, я прочитал ваш роман». «Как зовут-то вас, отец, я, грешен, и позабыл». Когда люди расходились и дневная жизнь с редакционными хлопотами и разговорами о литературе заканчивалась, у Некрасова начиналось кое-что совсем другое. Он принимал ванну с ромом и ехал играть в карты. Он был потомственный картёжник, крупно и до потери состояния играли его прадед, дед и отец.
Никто из русских поэтов не зарабатывал так, как Некрасов. Издания стихотворений за всю жизнь принесли ему сорок тысяч рублей, но если он в один вечер выигрывал сорок тысяч, то считал это неудачей. Он ездил по Петербургу на роскошном экипаже с вороными лошадьми, покрытыми синей сеткой. Выигрыш клал в ящик под зеркалом и потом брал оттуда, не считая. Он раздавал деньги молодым писателям, платил вперед за ещё ненаписанные вещи и при встрече сам, первый, спрашивал: «Вам нужны деньги?». Анонимно, через человека по имени Гаврила, рассылал деньги нуждающимся литераторам. Также анонимно он посылал деньги сатирику, высмеявшему его, потому что тот беден, болен, имеет двух детей и «жена-то в чем виновата?».
Из Петербурга он периодически исчезал — нырял в Россию, в ее глушь, в леса с медведями, в болота с дикими утками. Он выезжал на многодневную охоту в сопровождении крестьян-охотников, на пяти тройках с припасами, с коврами, которые расстилали на привале, всегда у дороги. Всех прохожих и проезжих Некрасов останавливал, кормил и поил. Зимой охотился в тулупе на волчьем меху. Чтобы загнать медведя, он нанимал до сотни мужиков и всем на своём пути раздавал деньги: мужикам, их детям, бабам, выносившим ему квас, старикам, рассказывавшим истории из жизни. Любимую охотничью собаку сажал с собой за стол и повязывал ей салфетку.
Два радикальных демократа, Антонович и Жуковский, в специально написанной брошюре обвинили Некрасова в расхождении слова и дела, в слабости и уклончивости, в предательстве и сребролюбии. Один из этих принципиальных демократов впоследствии стал действительным тайным советником, а другой управляющим Госбанка. А Некрасов? Журналы «Современник» и «Отечественные записки» были его дело и его крест. На этом кресте он измучился душой и телом, исстрадался в пытках цензуры, которая издевалась над ним и тогда, когда он умирал, обессилел в неустанных трудах удержаться на краю и спасти дело, завещанное ему Белинским. Узнав о позорившей его брошюре, он вышел из спальни в халате и, заикаясь и запинаясь, пытался оправдываться и каяться перед своими сотрудниками.
После покушения Каракозова дело шло к массовым арестам, судам, виселицам. Следствию была очевидна роль «Современника» как глашатая протеста и революции, и план следствия состоял в том, чтобы судить не только Каракозова с его пистолетом, но и Некрасова с его журналом. Сотрудники журнала в те дни боялись встречаться и говорить. Любой разговор и любая встреча могли стать материалом следствия. Все ждали ужасного. Но когда арестовали одного из основных людей «Современника» Григория Елисеева, Некрасов поехал к нему на квартиру выяснять и защищать. Там шёл обыск. На вопрос командовавшего обыском офицера, зачем он приехал, отвечал, что Елисеев — его сотрудник. Жена Елисеева запомнила, как Некрасов стоял посреди комнаты, среди разбросанных по полу бумаг, в окружении жандармов — хмурый и суровый.

Это текст из Антологии русской поэзии «Высокое Небо». Ниже в ленте — Лермонтов, Гумилёв, Кузмин, Фет, Бунин, Ходасевич...

#lang ru #поэзия #Некрасов #poetry
 
Обнаженная жуть

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/09/09/81909-vlast-obnazhilas

#lang ru
 
Среди многих юбилейных дат затерялась одна: этот год — год столетия со дня рождения Сэлинджера...

http://franceska.su/pirate-radio/item/1683-molchanie-selindzhera

#lang ru #литература
 
Руководство к действию в условиях всеобщей слежки:

https://switch.phreedom.tk/

#lang ru #интернет
 
Вы ее наверняка слышали!
Вы ее наверняка видели!
А теперь почитайте о ней :)

http://franceska.su/component/k2/item/1782-karo

#lang ru #музыка #CaroEmerald
 
Сегодня расстрелян Гумилёв.

https://telegra.ph/LINIYA-GUMILEVA-08-26

#lang ru #poetry #поэзия #Гумилев
 
Изображение / Фото
Боб Дилан, Джон Леннон, The Doors, Лу Рид, Deep Purple, Леонард Коэн, Дженис Джоплин, Led Zeppelin — что между ними общего? Одно: все они (и многие другие) есть в разделе «Гром и молния» на Пиратском Радио ФРАНЧЕСКА

http://franceska.su/pirate-radio/itemlist/category/53-grom-i-molnija?start=0

#lang ru #музыка
 
Концерт прилагается :)

http://franceska.su/component/k2/item/1783-drd

#lang ru #music #TheWho #KeithMoon #музыка #rick
 
Изображение / Фото
Happy Birthday, Napoleon Bonaparte!
Кто он был — гений или злодей, романтический герой или банальный деятель, имевший пристрастие к погремушкам и пушкам?
Создавал ли он новую историю или повторял старую, миллион раз бывшую?
И что такое вообще человеческая история, в чем ее смысл и ценность?
Книга вот тут: https://ridero.ru/books/noch_vaterloo/

#lang ru #Napoleon #история
 
Вудсток — Москва
Звук оттуда приходит сюда
Возникает соединение времён
Россия будет свободной

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/08/14/81599-dozhd-vudstoka

#lang ru #Woodstock #музыка #рок #протест #ru
 
Бессмысленные и беспощадные

https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/02/23/71600-voyny-protiv-vremeni

#lang ru
 
Ночь раскрывается, как убежище
для всех одиночек

http://franceska.su/component/k2/item/1780-blagoslovi

#lang ru #music #PaulSomon #музыка
 
Он ушёл. Но он здесь.

https://www.novayagazeta.ru/articles/2019/08/01/81447-duraki-kakuyu-zhe-piesu-vy-isportili

#lang ru #футбол #MassimoKarrera #Спартак
 
Later posts Earlier posts